Неточные совпадения
Я знал красавиц недоступных,
Холодных, чистых, как зима,
Неумолимых, неподкупных,
Непостижимых для ума;
Дивился я их спеси модной,
Их
добродетели природной,
И, признаюсь, от них бежал,
И, мнится, с ужасом читал
Над их бровями надпись ада:
Оставь надежду навсегда.
Внушать любовь для них беда,
Пугать
людей для них отрада.
Быть может, на брегах Невы
Подобных дам видали вы.
Теперь у нас подлецов не бывает, есть
люди благонамеренные, приятные, а таких, которые бы на всеобщий позор выставили свою физиогномию под публичную оплеуху, отыщется разве каких-нибудь два, три
человека, да и те уже говорят теперь о
добродетели.
Потому что пора наконец дать отдых бедному добродетельному
человеку, потому что праздно вращается на устах слово «добродетельный
человек»; потому что обратили в лошадь добродетельного
человека, и нет писателя, который бы не ездил на нем, понукая и кнутом, и всем чем ни попало; потому что изморили добродетельного
человека до того, что теперь нет на нем и тени
добродетели, а остались только ребра да кожа вместо тела; потому что лицемерно призывают добродетельного
человека; потому что не уважают добродетельного
человека.
Маленькая горенка с маленькими окнами, не отворявшимися ни в зиму, ни в лето, отец, больной
человек, в длинном сюртуке на мерлушках и в вязаных хлопанцах, надетых на босую ногу, беспрестанно вздыхавший, ходя по комнате, и плевавший в стоявшую в углу песочницу, вечное сиденье на лавке, с пером в руках, чернилами на пальцах и даже на губах, вечная пропись перед глазами: «не лги, послушествуй старшим и носи
добродетель в сердце»; вечный шарк и шлепанье по комнате хлопанцев, знакомый, но всегда суровый голос: «опять задурил!», отзывавшийся в то время, когда ребенок, наскуча однообразием труда, приделывал к букве какую-нибудь кавыку или хвост; и вечно знакомое, всегда неприятное чувство, когда вслед за сими словами краюшка уха его скручивалась очень больно ногтями длинных протянувшихся сзади пальцев: вот бедная картина первоначального его детства, о котором едва сохранил он бледную память.
— А что ж? Непременно. Всяк об себе сам промышляет и всех веселей тот и живет, кто всех лучше себя сумеет надуть. Ха! ха! Да что вы в добродетель-то так всем дышлом въехали? Пощадите, батюшка, я
человек грешный. Хе! хе! хе!
Они сами миллионами
людей изводят, да еще за
добродетель почитают.
Человек низкого состояния, добившийся в знатность, или бедняк, приобретший богатство, сотрясши всю стыдливости застенчивость, последний и слабейший корень
добродетели, предпочитает место своего рождения на распростертие своея пышности и гордыни.
Последуя тому, что налагают на нас обычаи и нравы, мы приобретем благоприятство тех, с кем живем. Исполняя предписание закона, можем приобрести название честного
человека. Исполняя же
добродетель, приобретем общую доверенность, почтение и удивление, даже и в тех, кто бы не желал их ощущать в душе своей. Коварный афинский сенат, подавая чашу с отравою Сократу, трепетал во внутренности своей пред его добродетелию.
Если ненавистное счастие истощит над тобою все стрелы свои, если
добродетели твоей убежища на земли не останется, если, доведенну до крайности, не будет тебе покрова от угнетения, — тогда воспомни, что ты
человек, воспомяни величество твое, восхити венец блаженства, его же отъяти у тебя тщатся.
— Я слыхала, что женщины любят
людей даже за их пороки, — вдруг начала Анна, — но я ненавижу его зa его
добродетель.
Стародум. Оттого, мой друг, что при нынешних супружествах редко с сердцем советуют. Дело в том, знатен ли, богат ли жених? Хороша ли, богата ли невеста? О благонравии вопросу нет. Никому и в голову не входит, что в глазах мыслящих
людей честный
человек без большого чина — презнатная особа; что
добродетель все заменяет, а
добродетели ничто заменить не может. Признаюсь тебе, что сердце мое тогда только будет спокойно, когда увижу тебя за мужем, достойным твоего сердца, когда взаимная любовь ваша…
Стародум. Как понимать должно тому, у кого она в душе. Обойми меня, друг мой! Извини мое простосердечие. Я друг честных
людей. Это чувство вкоренено в мое воспитание. В твоем вижу и почитаю
добродетель, украшенную рассудком просвещенным.
Стародум(c нежнейшею горячностию). И мое восхищается, видя твою чувствительность. От тебя зависит твое счастье. Бог дал тебе все приятности твоего пола. Вижу в тебе сердце честного
человека. Ты, мой сердечный друг, ты соединяешь в себе обоих полов совершенства. Ласкаюсь, что горячность моя меня не обманывает, что
добродетель…
Стародум. Дурное расположение
людей, не достойных почтения, не должно быть огорчительно. Знай, что зла никогда не желают тем, кого презирают; а обыкновенно желают зла тем, кто имеет право презирать.
Люди не одному богатству, не одной знатности завидуют: и
добродетель также своих завистников имеет.
Кулигин. Бог с вами, Савел Прокофьич! Я, сударь, маленький
человек, меня обидеть недолго. А я вам вот что доложу, ваше степенство: «И в рубище почтенна
добродетель!»
Нет, матушка, оттого у вас тишина в городе, что многие
люди, вот хоть бы вас взять,
добродетелями, как цветами, украшаются; оттого все и делается прохладно и благочинно.
Добродетель лишена своих лучей; она принадлежит обществу, нации, а не
человеку, не сердцу.
Это не дикари, а народ — пастыри, питающиеся от стад своих, патриархальные
люди с полным, развитым понятием о религии, об обязанностях
человека, о
добродетели.
— Мнишь ты всех
людей добродетельными сделать, а про то позабыл, что
добродетель не от себя, а от бога, и от бога же всякому
человеку пристойное место указано.
Наше дело теперь — понемногу опять взбираться на потерянный путь и… достигать той же крепости, того же совершенства в мысли, в науке, в правах, в нравах и в твоем «общественном хозяйстве»… цельности в
добродетелях и, пожалуй, в пороках! низость, мелочи, дрянь — все побледнеет: выправится
человек и опять встанет на железные ноги…
— Матушка! кабак! кабак! Кто говорит кабак? Это храм мудрости и
добродетели. Я честный
человек, матушка: да или нет? Ты только изреки — честный я или нет? Обманул я, уязвил, налгал, наклеветал, насплетничал на ближнего? изрыгал хулу, злобу? Николи! — гордо произнес он, стараясь выпрямиться. — Нарушил ли присягу в верности царю и отечеству? производил поборы, извращал смысл закона, посягал на интерес казны? Николи! Мухи не обидел, матушка: безвреден, яко червь пресмыкающийся…
С другими
людьми бесполезно рассуждать о подобных положениях, потому что эти другие
люди непременно поступают в таких случаях дрянно и мерзко: осрамят женщину, обесчестятся сами, и потом идут по всей своей компании хныкать или хвастаться, услаждаться своею геройскою
добродетелью или амурною привлекательностью.
Но как бы восхищенный и в энтузиазме покоится он в уединении, никуда не склоняясь и даже не обращаясь вокруг себя, стоя твердо и как бы сделавширь неподвижностью (στάσις); и о прекрасном не думает он, находясь уже выше прекрасного, выше хора
добродетелей, подобный
человеку, который проник в самое внутреннее святилище и оставил позади себя в храме изображения богов, и, лишь выходя из святилища, впервые встречает их, после внутреннего созерцания и обращения с тем, что не есть ни образ, ни вид, но сама божественная сущность; образы же, следовательно, были бы предметами созерцания второго порядка.
Мы отвыкли от этого восторженного лепета юности, он нам странен, но в этих строках молодого
человека, которому еще не стукнуло двадцать лет, ясно видно, что он застрахован от пошлого порока и от пошлой
добродетели, что он, может, не спасется от болота, но выйдет из него, не загрязнившись.
Аракчеев не мог не полюбить такого
человека, как Тюфяев: без высших притязаний, без развлечений, без мнений,
человека формально честного, снедаемого честолюбием и ставящего повиновение в первую
добродетель людскую.
Не надобно забывать и то нравственное равнодушие, ту шаткость мнений, которые остались осадком от перемежающихся революций и реставраций.
Люди привыкли считать сегодня то за героизм и
добродетель, за что завтра посылают в каторжную работу; лавровый венок и клеймо палача менялись несколько раз на одной и той же голове. Когда к этому привыкли, нация шпионов была готова.
Если гордость была в более глубоком пласте, чем мое внешнее отношение к
людям, то в еще большей глубине было что-то похожее на смирение, которое я совсем не склонен рассматривать как свою
добродетель.
Но обратной стороной этой
добродетели является склонность к обсуждению нравственных свойств
людей.
Само собою разумеется, что под влиянием Нехлюдова я невольно усвоил и его направление, сущность которого составляло восторженное обожание идеала
добродетели и убеждение в назначении
человека постоянно совершенствоваться. Тогда исправить все человечество, уничтожить все пороки и несчастия людские казалось удобоисполнимою вещью, — очень легко и просто казалось исправить самого себя, усвоить все
добродетели и быть счастливым…
— Ба! Вы хотите от
человека слышать самый скверный его поступок и при этом блеска требуете! Самые скверные поступки и всегда очень грязны, мы сейчас это от Ивана Петровича услышим; да и мало ли что снаружи блестит и
добродетелью хочет казаться, потому что своя карета есть. Мало ли кто свою карету имеет… И какими способами…
Он ответит, что с наиблагороднейшим
человеком, и в том торжество
добродетели!
Правда, говорят, у нас все служили или служат, и уже двести лет тянется это по самому лучшему немецкому образцу, от пращуров к правнукам, — но служащие-то
люди и есть самые непрактические, и дошло до того, что отвлеченность и недостаток практического знания считался даже между самими служащими, еще недавно, чуть не величайшими
добродетелями и рекомендацией.
Эти
люди, или по крайней мере наиболее рассуждающие члены в этом семействе, постоянно страдали от одного почти общего их фамильного качества, прямо противоположного тем
добродетелям, о которых мы сейчас рассуждали выше.
Даже на то, что старой вере она не последует, смотрела снисходительно и, говоря с Марком Данилычем, высказывала убеждение, что хорошие
люди во всякой вере бывают и что Господь, видя
добродетели Марьи Ивановны, не оставит ее навсегда во тьме неверия, но рано или поздно обратит ее к древлему благочестию.
Хранить родство, помогать по силе возможности сродникам по тем местам считается великой
добродетелью, а на того, кто удаляется от родных, близких ли, дальних ли, смотрят как на недоброго
человека.
— Как перед Богом, матушка, — ответил он. — Что мне? Из-за чего мне клепать на них?.. Мне бы хвалить да защищать их надо; так и делаю везде, а с вами, матушка, я по всей откровенности — душа моя перед вами, как перед Богом, раскрыта. Потому вижу я в вас великую по вере ревность и многие
добродетели… Мало теперь, матушка,
людей, с кем бы и потужить-то было об этом, с кем бы и поскорбеть о падении благочестия… Вы уж простите меня Христа ради, что я разговорами своими, кажись, вас припечалил.
— Да уж это как вашей милости будет угодно, — сказал Алексей. — По вашей
добродетели бедного
человека вы не обидите, а я рад стараться, сколько силы хватит.
Матушка еще лежала на кровати против дверей, а по правую руку стоял кум, превосходнейший
человек, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником в сенате, и кума, жена квартального офицера, женщина редких
добродетелей, Арина Семеновна Белобрюшкова.
Не станем винить его; подобные противуестественные
добродетели, преднамеренные самозаклания вовсе не по натуре
человека и бывают большею частию только в воображении, а не на деле.
Ужас в том, что
добродетель представляется иногда
человеку смертельно скучной.
Даже любовь к ближнему, к
человеку, несущему в себе образ и подобие Божье, понималась исключительно как путь самоспасения, как аскетическое упражнение в
добродетели.
Ужас законнического морализма в том, что он стремится сделать
человека автоматом
добродетели.
Но ведь свобода
человека может быть понята не только как оправдание
человека добродетелями, вытекающими из его свободной воли, т. е. как возможность осуществить норму, свобода может быть понята и как творческая сила
человека, как создание ценностей.
Он полагает свободу в первооснову своего замысла о мире и
человеке, и без свободы для Бога неинтересно никакое добро, никакая
добродетель, никакая вера и благочестие.
И напрасно думают, что
люди это и делают, когда они способствуют развитию нравственных
добродетелей других
людей и укреплению их в правой вере.
Первое: вы должны быть скромны и молчаливы, аки рыба, в отношении наших обрядов, образа правления и всего того, что будут постепенно вам открывать ваши наставники; второе: вы должны дать согласие на полное повиновение, без которого не может существовать никакое общество, ни тайное, ни явное; третье: вам необходимо вести добродетельную жизнь, чтобы, кроме исправления собственной души, примером своим исправлять и других, вне нашего общества находящихся
людей; четвертое: да будете вы тверды, мужественны, ибо
человек только этими качествами может с успехом противодействовать злу; пятое правило предписывает
добродетель, каковою, кажется, вы уже владеете, — это щедрость; но только старайтесь наблюдать за собою, чтобы эта щедрость проистекала не из тщеславия, а из чистого желания помочь истинно бедному; и, наконец, шестое правило обязывает масонов любить размышление о смерти, которая таким образом явится перед вами не убийцею всего вашего бытия, а другом, пришедшим к вам, чтобы возвести вас из мира труда и пота в область успокоения и награды.
— Хотя франкмасоны не предписывают догматов, — развивал далее свою мысль наставник, — тем не менее они признают три истины, лежащие в самой натуре
человека и которые утверждает разум наш, — эти истины: бытие бога, бессмертие души и стремление к
добродетели.
Исполнение
человеком долга своего моралисты обыкновенно считают за одну из самых величайших
добродетелей, но врачи и физиологи, хлопочущие более о сохранении благосостояния нашего грешного тела, не думаю, чтобы рекомендовали безусловно эту
добродетель своим пациентам.
Например, национальная или классовая гордость есть и личная гордость, но
человеку представляется, что эта гордость есть
добродетель.
— А знаете ли что! Ведь я это семейство до сих пор за образец патриархальности нравов почитал. Так это у них тихо да просто… Ну, опять и медалей у него на шее сколько! Думаю: стало быть, много у этого
человека добродетелей, коли начальство его отличает!